Грязные деньги и гримасы рынка

Брудні гроші та гримаси ринку

О побочных эффектах борьбы с коррупционными потоками

Как преодолеть коррупцию? Этот вопрос остается в числе главных на повестке дня страны после Революции достоинства. И за это время уже и надоело, потому что однозначного ответа на него нет ни в теории, ни на практике. После нескольких лет вялой и фрагментарной, но в то же время исторически беспрецедентной по масштабу борьбы с коррупцией в Украине появилось понимание того, что это явление — этакий спрут, что имеет множество щупалец, нередко совершенно несвязанных между собой, по крайней мере на первый взгляд. Единственный способ его побороть, а скорее хотя бы обезвредить — это постепенно на протяжении многих лет отрезать конечность за конечностью, одновременно действуя в различных, зачастую параллельных плоскостях, таким образом создавая мощное давление на всех возможных направлениях.

Мировой опыт

Сами плоскости хорошо известны из опыта десятков стран, которые проходили путь активной борьбы с коррупцией. Их можно обобщить следующим образом. Во-первых, следует уменьшать пространство для коррупции, заложенный в тех нормах законодательства, которые органы власти могут трактовать двояко, создавая повод требовать взятки за «содействие». Во-вторых, во многих случаях целесообразно сделать так, чтобы тот, кто склонен требовать, никогда не встретился с тем, кто может от него зависеть. Для

Брудні гроші та гримаси ринку

этого достаточно перевести стандартизированные услуги государственных органов в электронную форму. В-третьих, нужно обеспечить прозрачность контактов между теми, кто не против давать взятки, и теми, кто заинтересован их брать. Она может быть почти абсолютная, как в случае с электронной системой государственных закупок ProZorro или системой автоматического возмещения НДС, когда каждый имеет возможность посмотреть, что там происходит, и проверить, нет ли злоупотреблений. А может быть относительная, как в случае с «единым окном» на таможне, когда документы на растаможку хоть и недоступны для публики, но их видит сразу несколько государственных органов. Это закладывает потенциальную возможность контролировать одних другими, и даже если на самом деле никто никого не контролирует, всем сторонам значительно труднее «договориться».

Эти три плоскости необходимы для того, чтобы уменьшить масштабы коррупционных потоков. Но ими борьба с коррупцией не исчерпывается. Существует еще по крайней мере четыре. Первая — чистая банковская система. Большая коррупция — это большие денежные потоки. Они не существуют в наличной форме, ведь это будет неэффективно и рискованно. Поэтому большая коррупция всегда связана с карманными банками, которые имеют возможность выкачивать средства за границу. Нет таких банков — коррупционерам становится значительно сложнее жить. Вторая — контроль расходов потенциальных коррупционеров, в том числе чиновников. Здесь и декларирования доходов и расходов, и общественное невосприятие жизни на широкую ногу, и готовность граждан сразу же информировать полицию, как только они заметят что-то подозрительное, в частности резкое изменение в уровне жизни чиновника, который живет рядом.

Последнее более свойственно развитым странам, в Украине же такое явление не распространено и имеет негативное восприятие социумом еще с времен СССР. Третья тесно связана со второй. Речь идет о достойную зарплату для тех, кто занимает ответственные должности, чтобы у них даже не возникало потребности искать подработки в нечестный способ. В конце концов, для минимизации коррупции чиновник должен получить другой статус в обществе, и не только материальный. Но это комплексный вопрос, который касается не только зарплат, но и функций, показателей эффективности, контроля за их выполнением и тому подобное. Наконец, четвертая — наказание за преступление. Интенсивность расследования дел, связанных с коррупцией, доведение их до обвинительного приговора, действенные правоохранительные органы — это основные составляющие этой плоскости.

самая большая отрасль, в которой можно не только заработать процент на теневом капитале, но и хорошенько его «отмыть», — это жилищное строительство. Оно демонстрирует невероятную динамику пять лет подряд

Как видим, в теории количество направлений, в которых должна двигаться страна, чтобы успешно преодолевать коррупцию, очень велика. И каждый имеет немало нюансов и составляющих, часто требует совместных усилий от совершенно разных сторон — органов власти, общества, бизнеса. Поэтому синхронно двигаться всеми ними чрезвычайно трудно. Именно поэтому на практике имеем ситуацию, когда в одних направлениях уже говорят о видимые успехи, а в других еще и конь не валялся. И этим конфигурация борьбы с коррупцией в Украине очень привлекательна для исследователя. Она порождает ряд не совсем очевидных, но невероятно интересных эффектов, которых, возможно, в других странах, что в свое время ставили перед собой подобные задачи, никогда не возникало.

Украинские реалии

Тема борьбы с коррупцией в Украине многим изрядно надоела. Очевидных результатов нет. Даже те, кто осознает масштабы проблемы и понимает, что борьба с этим явлением — затяжная война не на жизнь, а на смерть, которая будет длиться долгие годы, констатируют, что темп продвижения атакующей стороны едва заметен и не вызывает чувство удовлетворенности процессом. Поэтому не удивительно, что большинство украинцев считает, будто у нас с коррупцией борются только на словах. В этом есть

Брудні гроші та гримаси ринку

определенная рация. А если взять во внимание отдельные информационные вспышки вроде увеличения годовой прибыли банком Порошенко — Кононенко втрое, рост по экспоненте количества фирменных магазинов ROSHEN в крупнейших городах страны много других случаев, то вполне можно понять и тех, кто считает, что власть цинично глумится над украинцами, а не борется с коррупцией.

Но комплексная картина, оцененная без эмоций и перехода на личности, на сегодня не такая однозначная. Имеем фрагментарные успехи в предотвращении образованию коррупционных потоков. Они обязаны в основном внедрению ProZorro, «единого окна» на таможне, устранению ряда ненужных государственных органов и требований к бизнесу. Но нельзя сказать, что коррупционные потоки исчезли. Есть еще много неприватизированных государственных предприятий, неоднозначных норм в законодательстве, других источников для коррупции, а также армия силовиков и чиновников, готовых в любой момент использовать свою «институциональную память», чтобы немного «подзаработать». Поговаривают, что даже систему ProZorro в отдельных случаях научились обходить. То есть проблема массового образования коррупционных потоков никуда не исчезла. Хоть страна нарабатывает все больше средств борьбы с преступлениями в этом направлении, но пока системного решения проблемы нет. Поэтому грязные деньги и дальше капают в карманы общеизвестных лиц.

Коррупционеры хоть и не так наглеют, как за Януковича, но и не слишком боятся быть пойманными. Так, за последние годы многие из них побывали в тюрьме, то есть в следственном изоляторе. Но происходили преимущественно легким испугом, потому что подобные уголовные дела в основном заканчиваются или бегством за границу, или тихим, незаметным для общества закрытием еще до суда (не без помощи коллег «по мировоззрению», а именно силовиков, готовых «посочувствовать» за отдельную плату). Начатые после Революции достоинства антикоррупционные органы и институты (например, электронное декларирование чиновниками своих доходов) хоть и наделали шума, но так и не стали организованной системой для наказания коррупционеров (возможно, именно внедрение Антикоррупционного суда было бы финальным аккордом в ее создании). Поэтому мошенники пока что не боятся ни тратить наворованное, ни быть наказанными за свои действия. Это принципиальный момент.

А что же тогда изменилось? Единственное, в чем успех действительно заметен, — очищение банковской системы. Раньше, украв у государства или получив «ренту» на вымогательствах у бизнеса, коррупционеры сразу выводили деньги за границу с помощью отечественных банков. Каждый олигарх, который себя уважал, имел такую карманную финучреждение, чтобы и свои деньги было где хранить и как вывозить, и кому можно было помочь. Иметь сбережения вне украины — в прошлом это такой распространенный тренд, что в нашумевшем интервью в начале 2014 года Геннадий Кернес допрашивался в тогда еще журналиста Мустафы Найема, он имеет счет за границей. И искренне удивлялся, когда тот отвечал, что нет. Банковская система этому явлению полностью способствовала.

Львиная ее доля была организованной национальной помпой, которая специализировалась исключительно на выкачивании за границу денег, в основном наворованных коррупционерами. Если вдуматься в то, насколько организованной была выкачка средств из Украины, и провести классовое сравнение, мол, класс богатых и власть имущих повсеместно, словно сговорившись, столько лет обворовывал Украину, то можно заразиться такой классовой ненавистью, что и сам Карл Маркс позавидовал бы. Сейчас такого нет, а если есть, то в единичных случаях, которые НБУ придирчиво выискивает и которым пытается положить конец. Потому что за период после Революции достоинства все нечистые банки были устранены с рынка, вместе с тем установлены достаточно жесткие ограничения на вывод средств из страны. Это создало непреодолимые барьеры для массового оттока грязных средств за границу, поэтому существенно уменьшило их поток с Украины. Можно сказать, что благодаря усилиям НБУ и технической помощи международных финансовых организаций эту проблему удалось решить. Маленький элемент мозаики коррупционной картины удалось выбить.

Но преступные деньги никуда не исчезли. Система и дальше их генерирует. Однако теперь они вынуждены циркулировать внутри государства, потому не могут выйти за ее пределы. Если даже в развитых странах размер откатов достигает 10% государственных закупок, то при триллионном сводном бюджете (добавьте сюда госпредприятия, таможню, через которую проходят огромные потоки товаров и услуг благодаря тому, что отечественная экономика очень открытая) и большему уровню коррупции в Украине масштаб теневых потоков будет кратно десяткам, а возможно, даже сотням миллиардов гривен в год. Не имея возможности вывести за границу (вот откуда весь этот шум вокруг очистки банковской системы; смотрим, кто его поднимал, и делаем выводы), коррупционеры ищут способы их применения в стране. И таким образом вызывают возмущения на многих рынках, потому что за таких сумм их действия похожи на движения слона в посудной лавке.

Мутные потоки

Несомненно, каким бы осторожным был коррупционер, жадность и желание заработать все-таки побеждают, иначе он не принес бы свою честность в жертву мамоне. Отсюда следует, что какой бы высокой ни была опасность «засветить» краденые деньги, их все равно будут пытаться или обернуть, заработав процент на этом теневом капитале, или вывести куда-нибудь подальше от придирчивых взглядов. Такие попытки имеют интересные проявления на практике и зафиксированы в экономической

Брудні гроші та гримаси ринку

статистике.

Прежде всего грязные деньги стараются обходить стороной банковскую систему. Ранее коррупционные потоки шли через ее учреждения, потому что НБУ закрывал глаза на нарушения требований финансового мониторинга, валютного законодательства и другие, часто способствуя нарушением за отдельную плату. Сейчас регулятор очень тщательно проверяет документы, предоставленные владельцами средств в подтверждение их законного происхождения. Даже если кому-то удается провести какие-то платежи, то это не имеет системного масштаба. Но потребность в перемещении крупных сумм грязных денег не исчезла. Поэтому эти потоки перешли на финансовые компании, которые занимаются переводами средств. На них не распространяется регулирования Нацбанка, поэтому через такие фирмы и провести платежи проще.

Как результат — за четыре года после Революции достоинства годовой объем переводов через финансовые компании вырос в 10 (!) раз до более 100 (!!!) млрд грн (см. «Смена потоков»). Можно, конечно, попытаться объяснить эту динамику курсу доллара: но за этот период он поднялся меньше, чем в четыре раза. Или же ростом объемов безналичных расчетов благодаря развитию электронной коммерции: но объем этого рынка в Украине в прошлом году эксперты оценили лишь в 50 млрд грн, и покупателям в интернете оплата ближе, скажем, через банковскую «Приват24», через малоизвестные небанковские системы переводов. И даже невероятный рост масштабов волонтерской деятельности за последние годы связано с возникновением денежных потоков, которые проходят преимущественно через банки или с использованием платежных карт. Итак, это возмущение на рынке денежных переводов вне банковской системы вполне могли повлечь грязные деньги.

Банковская система стала недоступной не только для циркуляции грязных денег, но и для вывода их за границу. Это имело два логические последствия. Во-первых, снизился спрос на иностранную валюту, что можно увидеть в статистике оттока наличной валюты из банковской системы. До Революции достоинства банки за год продавали валюты на миллиарды долларов больше, чем покупали. Режим Януковича убеждал, что бабушки поголовно скупают валюту и прячут ее под матрасами, таким образом оправдывая введение жестких и нелепых ограничений (валюта по паспорту и другие). Но это был миф, ведь данные, которые НБУ обнародовал ранее, показывали, что большинство наличной валюты проходит через горстку банков. Вероятно, эти деньги продавали или коррупционерам, что физически вывозили ее за границу, или крупным контрабандистам, которым необходимо было оплачивать нерастаможенный импорт. Сейчас вывести валюту из страны значительно труднее. Поэтому спрос на ее наличность объективно снижается. Во-вторых, на смену легкому выведению грязных денег через банки пришло существенно затруднено — через платежные системы вне банков. Через международные платежные системы вроде PayPal или WebMoney деньги можно провести с большими ограничениями и в объеме не больше, чем несколько тысяч долларов в месяц. То есть выводить миллионы, а тем более миллиарды достаточно сложно. Однако это не означает, что не может существовать тысяч или миллионов счетов в международных платежных системах, через которые ежемесячно просачиваются капли, которые в сумме все-таки дают возможность вывести солидную часть грязных денег за границу. А потому накручивают статистику объема переводов средств финансовыми компаниями.

Процент с оборота

Грязные деньги можно увидеть не только в попытках их перевести или вывести за границу. Немало коррупционеров пробуют обернуть их в Украине и получить хоть какую-то выгоду из этого теневого капитала. Вкладывать преступные средства стараются так, чтобы не замораживать их в длительных проектах и чтобы за первых сигналов опасности их можно было вывести и спрятать. Раньше самым простым способом такого «инвестирования» было создание банка, который сам по себе давал много преимуществ, в частности возможности собирать депозиты, отмывать грязные деньги, прозрачно финансировать собственный бизнес и выводить средства за границу.

Сейчас такая опция отсутствует, поэтому вкладывают прежде всего в финансовые компании. В первую очередь в обменники валют, потому что там деньги всегда в наиболее ликвидной форме. В течение 2014-2016 годов в стране произошел настоящий бум в этом сегменте. Официально зарегистрировано 25 новых компаний, которые занимаются обменом валют (см. «Ушлые обменники»). А сколько появилось теневых обменников — один Бог знает. На сайте НБУ обнародован далек от исчерпанности перечень из 150 незаконных пунктов обмена, но чисто визуально за эти годы их количество увеличилось в несколько раз, по крайней мере в Киеве. Дополнительном расцвета валютообмінників поспособствовало введение сбора в Пенсионный фонд в размере 2%, отмененного только в начале 2017-го. В течение его силу теневые обменники производили сбор с населения, но не отправляли в госказну, потому что не отчитывались о валютообменные операции должным образом. Именно поэтому официальные обороты обменников течение 2014-2016 годов крайне малы по сравнению с тем, что было до введения указанного сбора и после его отмены. За это время государство недополучило сотни миллионов гривен пенсионного сбора, а коррупционеры заработали хороший процент на теневом капитале. Но как только сбор в Фонд при обмене валюты отменили, сфера перестала быть такой привлекательной. Поэтому за прошлый год зарегистрировано только одну новую компанию, которая занимается обменом, а ценники валют в таких пунктах — законных или нет — вплотную приблизились к банковским.

Обменники валют — не единственный сегмент финансового рынка, который потерпел бурного развития благодаря грязным деньгам. Можно предположить, что то же самое касается и ломбардов. По данным Нацкомфинуслуг, за четыре года после Революции достоинства активы этих учреждений выросли в 2,3 раза. Возможно, это обусловлено повышенным спросом на соответствующие услуги через обнищание населения и растущая потребность «одолжить до зарплаты». Но на глаз количество ломбардов, по крайней мере в Киеве, настолько умножилась, что здесь официальные цифры также могут показывать далеко не все. Поэтому в этом сегменте наличие грязных денег тоже весьма вероятна.

Строительство на широкую ногу

Но самая большая отрасль, в которой можно не только заработать процент на теневом капитале, но и хорошенько его «отмыть», — это жилищное строительство. Оно демонстрирует невероятную динамику пять лет подряд (см. «Строительный перебор»). И поэтому складывается впечатление, что не подвластно законам рынка. В 2014 году объем жилья, введенного в эксплуатацию в многоквартирных домах, вырос на 28% по сравнению с 2013-м. Хотя и произошло возмущения спроса из-за начала войны и появление большого количества внутренне перемещенных лиц, однако в стране началась и глубокий кризис. И, по данным компании SV Development, объем сделок на вторичном рынке недвижимости столицы снизилась на 65%, то есть почти в три раза, параллельно с существенным падением стоимости квадратного метра в долларах. Уже тогда возникал вопрос: зачем столько строить? На протяжении последних трех лет, по данным компании ARPA Real Estate, общий объем сделок на первичном и вторичном рынках жилья Киева снизился еще на 60% и по результатам прошлого года едва превысил 5,5 тыс. квартир за год — мизерный показатель. При этом стоимость жилой недвижимости продолжает снижаться, и не только в столице, что говорит об избытке предложения. Но строят и дальше: за прошедший год в эксплуатацию сдано 5,9 млн м2 жилья в многоквартирных домах по всей стране. Это почти в полтора раза больше, чем перед Революцией достоинства, и на 15% выше, чем в 2014-м, хотя спрос от внутренних переселенцев уже давно не такой, как был тогда. Что же происходит?

Никаких адекватных рыночных объяснений этому феномену нет. Зато есть не совсем очевидные причины. Как было сказано, огромные коррупционные потоки, которые не могут выйти за границу, ищут себе применения внутри страны. Строительство жилья — хороший вариант, ведь стоимость квадратного метра можно снизить, закупив необходимое количество бетона за черную наличку. Да и готовые квартиры — хорошая инвестиция, потому что это прозрачный, отмытый актив, который не портится и на который цена будет только расти. Важно, что банки финансируют лишь незначительное количество как застройщиков, так и покупателей жилья. В то же время строительные компании требуют огромных объемов оборотного капитала, который после завершения работ становится основным и может быть заморожен на долгие годы, если на рынке недвижимости глухо. Поэтому отдача от такого вложения мизерная. То есть с точки зрения кредитования или внешнего инвестирования нынешняя ситуация на рынке недвижимости делает жилищное строительство инвестиционно совсем непривлекательным. Несмотря на то, кто это все финансирует. Кроме как постоянными вливаниями грязных денег, это объяснить нельзя ничем. Речь идет о миллиардах долларов. Экономике такая ситуация не грозит, потому что тот, кто строит, нередко впоследствии остается с огромным балластом квартир, которые может продавать десятилетиями. Но для правоохранительных органов она дает очень много информации для размышлений, ибо у кого квартиры — тот и имеет отношение к грязным деньгам. И если бы наши правоохранители действительно были сосредоточены на борьбе с коррупцией, то уже давно бы анализировали этот рынок вдоль и поперек.

Понятно, что коррупционеры не способны к важных изобретений и не склонны вкладывать деньги в инновационные отрасли. Поэтому описанные здесь перекосы на рынках сохранятся, пока теневые потоки не перестанут возникать. И если бы у нас существовала Служба финансовых расследований, то она легко вылавливала бы мошенников на рынках с такими тенденциями — клондайках грязных денег. А пока ее нет, внимательный наблюдатель усмотрит в этих явлениях свидетельство того, что в Украине что-то таки меняется к лучшему, но изменения неполные. Конечно, пока что государство не может использовать коррупционные потоки на пользу населения в полной мере, но их уже вынули с годами торованого русла. Это первый шаг, за который надо поблагодарить МВФ и другим финансовым организациям. Если бы они в других сферах были такие же экспертизу и влияние на процессы, то во многих реформах, в частности в сфере борьбы с коррупцией, вопросы были бы уже давно решены.