Экспорт электричества. Рискованный сценарий

Експорт електрики. Ризикований сценарій

Почему нынешняя схема экспорта электроэнергии наносит все больший вред энергетической безопасности страны и дороже обходится украинским потребителям

Уже третий год подряд Украина активно наращивает экспорт тока. Если в 2015-м его продажу за рубеж составил 3,4 млрд кВт•ч, то в 2016 году превысил 4 млрд кВт, 2017-го достиг 5,1 млрд кВт•ч, а на текущий год планируется довести этот показатель минимум до 5,9 млрд кВт•час. Валютная выручка от того, по оперативным данным ДФС, составляла в 2017-м $235,5 млн. Все это преподносится как большой успех не только менеджментом компании ДТЭК Рината Ахметова, которая и занимает монопольные позиции в этой деятельности, но и во властных коридорах.

Хотя когда присмотреться поближе, то быстро выясняется, что так, как сейчас работает схема экспорта тока, хоть это и парадоксально, она, наоборот, вредит стране. Ведь приносит финансовые выгоды исключительно компании Ахметова, одновременно нанося миллиардные финансовые потери для внутренних украинских потребителей, ослабляя энергетическую безопасность страны и увеличивая зависимость от импорта из подконтрольных врагу территорий антрацитового угля.

Заплатят все

Львиная доля тока на экспорт сейчас производится на двух ТЭС, которые принадлежат ДТЭК Западэнерго: Бурштынской на Ивано-Франковщине и Добротворской на Львовщине. Например, в 2017 году из всего экспорта в 5,1 млрд кВт•ч от этих двух ТЭС поступило 4,1 млрд кВт•ч, то есть больше чем 80%. Но если физически ток сразу после производства передавался в сеть для экспорта, то на бумаге он изначально продавался одним из подразделений ДТЭК — ДТЭК Западэнерго в Оптовый рынок электроэнергии (ОРЭ) Украины, а потом оттуда викуповувався другим подразделением ахметовского монополиста ДТЭК Трейдинг. Вот только продавался в ОРЕ он значительно дороже, чем викуповувався для экспорта. Например, в декабре 2017-го эта разница достигала 0,4 грн на каждом кіловаті (см. «Несложная схема»). Для сравнения: это почти столько же, сколько стоил киловатт тока, что продавался Энергоатомом (в декабре — 47 к.).

Однако если ДТЭК відкуповувала с ОРЭ свой же ток на 0,4 грн за каждый киловатт дешевле, чем перед этим виртуально продавала туда, то такую разницу кто-то должен был бы, в свою очередь, оплатить. И это делали внутренние потребители, поскольку поставщики вынуждены покупать тот объем тока, который оставался на Оптовом рынке, по цене настолько выше, чтобы она компенсировала полученную ДТЭК разницу. Учитывая это, при нынешней схеме рост экспорта тока уже не кажется благом для страны, а особенно ее внутренних потребителей. Ведь каждый дополнительный миллиард киловатт-часов экспортируемого тока оборачивается необходимостью для внутренних потребителей заплатить на несколько сотен миллионов гривен больше за тот ток, который они купят на ОРЭ.

«избыток» газового угля – следствие искусственного накачивания страны российским антрацитом, и как только этой практике будет положен конец, экспорт тока с ТЭС ДТЭК снова обнаружит его дефицит

Даже больше, поскольку при нынешних реалиях экспортировать в страны ЕС физически возможно только ток, произведенный на двух тепловых электростанциях ДТЭК, то увеличение продаж за границу автоматически приводит к росту на украинском Оптовом рынке электроэнергии именно намного дороже тока ТЭС за одновременного уменьшения доли более дешевого, что генерируется на атомных и гидроэлектростанциях. Для сравнения: в декабре 2017 года ТЭС продавали ток в ОРЭ по 1,78 грн/кВт•ч, а АЭС — по 0,47 грн/кВт•час.

В результате увеличивается усредненная, «смешанная» цена, по которой ток продается потребителям с Оптового рынка. В той же Нацкомиссии, осуществляющей государственное регулирование в сферах энергетики и коммунальных услуг (НКРЕКП), не скрывают, что одним из ключевых факторов, которые заставили ее повысить с начала 2018‑го оптовую цену тока, стал именно «негативный эффект изменения структуры производства в упомянутом году из-за ожидаемого снижения доли выработки АЭС и увеличение доли ТЭС и ТЭЦ». Ведь фактически все рост производства тока в 2018-м (3,8 млрд кВт•ч) планируется достичь благодаря увеличению генерации на ТЭС (на 3,7 млрд кВт•ч), тогда как на АЭС ожидается даже сокращение производства на 1,28 млрд кВт•ч против 2017 года.

Очевидно, что в правительстве и Минэнерго осознают такие последствия наращивания производства на ТЭС. А значит, курс на увеличение доли тепловой электроэнергии в энергобалансе страны и наращивание ее экспорта является сознательной работой на интересы ДТЭК в ущерб остальным потребителям страны. И найти другое объяснение этому, кроме коррупционной деятельности, сложно.

Кроме того, в последнее время активно лоббируется отмена так называемых дотационных сертификатов на экспорт электроэнергии. Они предусматривают компенсацию льготной цены для населения за наценку для коммерческих потребителей, что обходится им примерно 25% цены, которую они имели бы платить без дотационных сертификатов. Реализация этого сценария приведет к тому, что ДТЭК Трейдинг вообще відкуповуватиме свой ток, только виртуально продан ДТЭК Западэнерго в Оптовый энергорынок вообще чуть ли не вдвое дешевле.

А следовательно, почти вдвое больше придется платить за каждый экспортированный киловатт внутренним потребителям. Хотя пока это не коснется населения непосредственно, потому что тариф для него все еще устанавливается регулятором на уровне значительно ниже того, который сформировался на рынке. Пока что это влияние косвенное-за увеличения цен и тарифов на то, что производится в стране. Однако, когда дотирование населения прекратится и граждане будут покупать ток с рынка электроэнергии по той же цене, что и другие потребители, бремя участия в оплате каждого киловатта экспортируемого ДТЭК тока ляжет уже и непосредственно на миллионы обычных украинских семей.

Безопасный аспект

Однако повышение цен на электроэнергию для внутренних потребителей — это лишь одно из последствий нынешней схемы экспорта электроэнергии. Вторым и не менее вредным является сохранение необходимости импорта больших объемов антрацитового угля, что якобы из-за заботы о снижении цены на топливо, а следовательно, и электроэнергии происходит главным образом из России.

В частности, в течение всего 2017 года в ДТЭК и Минэнергоугля сетовали на то, что перевод всех блоков ТЭС, которые работают на антрацитовому угле, на газовый уголь внутренней добычи наталкивается на проблему нехватки на внутреннем рынке нужных объемов последнего. Однако дефицит газового угля в стране имеет прямую связь с его сжиганием на западноукраинских ТЭС ДТЭК для экспорта, который дотируется украинскими потребителями. Именно газовый уголь сжигается на двух ТЭС ДТЭК Западэнерго, которые отправляют ток на экспорт. Запланированные на 2018-й 4,8 млрд кВт•ч экспорта электроэнергии с Бурштынской и Добротворской ТЭС потребуется около 2 млн т газового угля, чтобы выделываться. К тому же ожидаемое на 2018 год поставки уже антрацитового угля на украинских ТЭС прогнозируется на уровне 3,4 млн т, которые нужно будет импортировать. В то же время необходимостью импортировать не только антрацит, но и газовый уголь аргументируется стремительное наращивание тарифов для угольных ТЭС, львиная доля которых принадлежит ДТЭК Ахметова и Донбассэнерго, реальные нынешние владельцы или совладельцы которого остаются под вопросом.
Таким образом, перевод антрацитовых блоков ТЭС на газовый уголь и прекращения экспорта из западноукраинских ТЭС ДТЭК дали бы возможность вдвое уменьшить потребность в импорте антрацита, сведя к минимуму или совсем отказавшись от его закупок в России. Даже больше, в 2017-м через дефицит газового угля ДТЭК импортировала и его, уже из США и Польши, обосновывая этим необходимость повышения тарифов на электроэнергию по формуле «Роттердам+». Прекращение экспорта тока с ТЭС ДТЭК Западэнерго нивелировало бы такую потребность в импорте газового угля, как и аргументы в пользу формулы «Роттердам+». Кстати, это еще одна из причин, почему прекращение экспорта тока такое опасное для ДТЭК.

Правда, в последнее время риторика министра энергетики и менеджмента ДТЭК изменилась. С начала 2018 года они стали сетовать на избыток газового угля, которого еще несколько месяцев назад им якобы так не хватало, чтобы переводить форсированными темпами антрацитові блоки ТЭС на потребление газового угля, что нужно для энергобезопасности страны. Разгорелся настоящий конфликт: после отказа шахт государственного Центрэнерго покупать газовое угля в ДТЭК, появилась угроза остановки в ответ его закупок уже ДТЭК на государственных шахтах Львовской и Волынской областей. Председатель Независимого профсоюза горняков Украины (НПГУ) Михаил Волынец, который в последние годы отличился синхронизированной с ДТЭК позицией на энергорынке страны, стал сетовать, что «в течение 2016-го Центрэнерго требовало от ДТЭК увеличить объемы добычи до 250 тыс. т в месяц, то есть 3 млн т». И под это в ДТЭК якобы закладывались новые ряды, а теперь добытый уголь оттуда, получается, некуда девать, поэтому ДТЭК будет поставлять его в больших объемах на Бурштынская и Добротворская ТЭС, а от угля с шахт Львовщины и Волыни откажется.

Здесь важно обратить внимание на то, что целесообразность дотировать за счет внутренних потребителей экспорт тока с Бурштынской и Добротворской ТЭС ДТЭК часто аргументируется именно необходимостью сохранить добычу на западноукраинских шахтах. Что, впрочем, имеет мало общего с реальностью. Это еще один нужный ДТЭК миф. Ведь, согласно прогнозом Минэнергоугля на 2018-й относительно расходов топлива на ТЭС и ТЭЦ, Бурштынская ТЭС имеет потребить 4,6 млн т газового угля, Добротворская — еще 1,14 млн т. Это почти вчетверо больше, чем можно ожидать в следующем году добычи угля на всех шахтах Львовской и Волынской областей. В 2017-м он составил 1,65 млн т. Даже при полном прекращении производства тока на экспорт западноукраинские ТЭС не смогут обеспечить потребности Бурштынской и Добротворской ТЭС ДТЭК и в любом случае потребуют довоз топлива из Днепропетровской области.

На самом деле «профицит» газового угля, который якобы наблюдается в Украине, является исключительно следствием вполне искусственного накачивания страны российским антрацитом, значительная часть которого на самом деле может оказаться топливом с ОРДіЛО. То, что весной 2017 года так и не было введено полного запрета на импорт энергетического угля из РФ, привело к формированию угрожающей для национальной безопасности страны зависимости от поставки оттуда этого вида топлива. К тому же по демпинговым ценам, которые взорвали аргументы в пользу форсированного перевода антрацитовых ТЭС на потребление газового угля.

Даже государственное Центрэнерго, которое мало в декабре запустить на газовом угле очередной реконструированный блок Трипольской ТЭС, снова отсрочило этот шаг, пока якобы к весне 2018-го. Зато бешеными темпами сжигает импортный антрацит. Возможность безлимитного его ввоза через территорию РФ (не исключено, что на самом деле с ОРДіЛО) демотивувала перевести на сжигание газового угля Славянской ТЭС Донбассэнерго и Криворожскую ТЭС ДТЭК.
Кроме того, даже там, где можно выбирать между сжиганием антрацита и газового угля, как на Приднепровской ТЭС ДТЭК (два блока в октябре–ноябре 2017-го были переведены на газовое угля), в последнее время происходит

Експорт електрики. Ризикований сценарій

наращивание сжигания антрацита, а заодно уменьшение использования газового угля. Например, если сжигания газового угля за первые восемь дней января составило на ней 24 тыс. т, а антрацитового — 0, то за 14-22 января газового — уже только 19,6 тыс. т, тогда как антрацитового — 8,7 тыс. т. А в отдельные дни суточные объемы сжигания антрацита уже превысили сжигания газового угля.

Поэтому профицит газового угля является следствием искусственного накачивания тепловой энергетики страны российским антрацитом (см. «Опять на крючок», № 47/2017), и как только этой опасной для государства положат конец практике, а все рабочие блоки ТЭС переведут с антрацита на газовый уголь, его дефицит вновь даст о себе знать. И экспорт электроэнергии с ТЭС Западэнерго вредить обеспечению топливом внутренних потребностей страны.

Наконец, возможность экспортировать электроэнергию западноукраинских ТЭС поощряет ДТЭК саботировать их разворачивание в направлении энергосистемы Украины и таким образом сдерживает наращивание производства электроэнергии на АЭС страны. Именно дефицит балансирующих мощностей для АЭС является основным аргументом для дальнейшего сжигания российского антрацита на украинских ТЭС. Предыдущее правительство распоряжением от 5 августа 2015-го «Об утверждении плана мероприятий по подготовке объектов топливно-энергетического комплекса к осенне-зимнему периоду 2015-2016 годов и его прохождения» поручил Минэнергоугля и НЭК Укрэнерго к 15 октября 2015-го «принять меры по перефіксації трех дополнительных энергоблоков Бурштынской тепловой электростанции на работу в объединенной энергетической системе Украины». Но, несмотря на соответствующее поручение, владелец Бурштынской ТЭС — компания ДТЭК — саботирует присоединения станции к объединенной энергосистеме Украины. Ведь это опять же грозит ей прекращением экспорта тока.

В поисках выхода

Для того чтобы перейти от нынешней модели экспорта электроэнергии, которая выгодна только ДТЭК Ахметова и наносит ущерб внутренним потребителям и увеличивает зависимость Украины от закупок антрацита в врага, к выгодной стране, нужны кардинальные изменения. Но в любом случае от экспорта тока, который приходится дотировать внутренним украинским потребителям в угоду ДТЭК, следует отказаться. Или по крайней мере прекратить его дотировать за счет Оптового энергорынка: пусть ДТЭК Западэнерго напрямую продает свой ток, если по тем тарифом, которым оно сбывает в ОРЭ, кто в Европе купит. Но оптимальным, действительно государственническим вариантом выхода из ситуации с сохранением и даже наращиванием экспорта тока был бы все-таки вот какой.

Прежде всего нужно перенаправить энергопотоки из западноукраинских ТЭС ДТЭК для балансирования дефицита тока в энергосистеме Украины в часы пиковых нагрузок. Это даст возможность рациональнее задействовать АЭС и увеличить производство тока там на 10-15 млрд кВт•час. Наконец, плановые ремонты следует проводить тогда, когда наблюдаются балансовые ограничения, которые и так заставляют Энергоатом работать чуть ли не на половину возможной мощности. Ведь до недавнего времени ситуация была совершенно иной: часть года АЭС потенциал не использовался на полную из-за проведения плановых ремонтов, а еще часть — через балансовые ограничения. Поэтому вместо 95-100 млрд кВт•ч, которые Энергоатом может без проблем производить за год, он в последнее время выходил на показатель чуть более 80 млрд кВт•ч.

А уже после повышения производства тока на АЭС его можно было бы экспортировать даже в значительно больших объемах, чем сейчас. Для этого нужно завершить строительство линий электропередач, которые обеспечили бы перебрасывание тока из ХАЭС и РАЭС в направлении европейских стран. Такой экспорт тока, в отличие от нынешних убытков, способен принести стране вполне конкретную выгоду: как значительно выше себестоимости цену сбыта, так и укрепления энергобезопасности. Ведь увеличение атомной генерации уменьшит, а то и полностью ликвидирует потребность в импорте энергетического угля не только из России, но и из любой другой страны.